Православная Церковь в Казахстане

Официальный сайт Кокшетауской
и Акмолинской епархии

Официальный сайт Кокшетауской
и Акмолинской епархии

Официальный сайт Кокшетауской
и Акмолинской епархии

Епархиальное управление: 8(7162) 78-02-90, eparkhia.kokshetau@mail.ru
Кафедральный собор Архистратига Михаила (г.Кокшетау): 8(7162) 25-18-79
Приходской консультант, преподаватель огласительных бесед:
+7 (707) 784-08-21, orthodox_konsult@mail.ru

8(7162) 78-02-90
8(7162) 25-18-79
eparkhia.kokshetau@mail.ru
Духовная помощь. Статьи.

Митрополит Астанайский и Казахстанский Александр: «Его исповеднический подвиг учит нас тому, что нет такой силы в мире, которая могла бы превозмочь силу Божию». Памяти священноисповедника Николая, митрополита Алма-Атинского. 8 сентября – Обре́тение мощей

Будущий Казахстанский святитель – в миру Феодосий Могилевский – родился 27 марта (9 апреля по новому стилю) 1877 года в благочестивой и трудолюбивой семье сельского псаломщика Никифора, принадлежавшего к священническому украинскому роду, и его супруги Марии.

День рождения пришелся на праздник Светлого Христова Воскресения. С древних времен у славян существовало убеждение в том, что человек, рожденный на Пасху, особо отмечен Богом, и жизнь его будет необыкновенна.



Будущий Казахстанский святитель – в миру Феодосий Могилевский – родился 27 марта (9 апреля по новому стилю) 1877 года в благочестивой и трудолюбивой семье сельского псаломщика Никифора, принадлежавшего к священническому украинскому роду, и его супруги Марии.

День рождения пришелся на праздник Светлого Христова Воскресения. С древних времен у славян существовало убеждение в том, что человек, рожденный на Пасху, особо отмечен Богом, и жизнь его будет необыкновенна.

Село Комиссаровка Верхнеднепровского уезда Екатеринославской губернии – малая Родина святителя - представляло собой бывшее военное поселение, многочисленные жители которого занимались преимущественно производством и торговлей сельскохозяйственными продуктами. Святитель Николай вспоминал: «Семья у нас была большая, жалование у отца-псаломщика маленькое. Поэтому нам приходилось работать и в поле, и на огороде, и по дому. Отцу надо было всех накормить, одеть, обуть и выучить. Никто в нашей семье без образования не остался. Отец наш знал множество пословиц и поговорок, но всем им предпочитал одну: "Делу — время, потехе — час"». Наряду с трудолюбием в детях укрепляли веру, воспитывали почтение к церковным традициям и усердие в молитве, развивали духовные качества. От своего отца будущий иерарх воспримет особую любовь к богослужебному пению, а от деда, который был также священником – бескорыстие и стремление к полной отдаче себя пастве. О матери владыка Николай вспоминал: «Мама наша была сама любовь. Она никогда не кричала на нас, а если мы провинимся, что, конечно, бывало, то она посмотрит так жалобно, что станет ужасно стыдно». По рассказам владыки большое значение в воспитании имела его бабушка Пелагия. «Долгими зимними вечерами, — вспоминал святитель, — забирала нас бабушка на печь и начинались нескончаемые рассказы о святых угодниках Божиих… Вот так мы и росли, воспитываемые строгостью, трудом, любовью, рассказами о житии Святых и добрым примером наших близких».

Теплое отношение к дому, семье, ставшей для владыки первой школой веры и благочестия, он пронесет через всю свою жизнь. Уже в бытность свою в Алма-Ате, митрополит Николай после богослужений часто говорил священнослужителям: «Поминайте родителей моих, когда я умру. Протоиерея Никифора и Марию».

Следующим этапом в духовном и интеллектуальном становлении будущего митрополита Казахстанского станет Екатеринославская семинария. Среди знаменитых выпускников этой духовной школы имена таких выдающихся деятелей Православия как Начальник Русской Духовной Миссии в Иерусалиме архимандрит Антонин (Капустин) и архиепископ Неофит (Неводчиков), известный духовный писатель, предшественник владыки Николая на Казахстанской кафедре. Преосвященный Неофит с 1883 по 1892 год возглавлял Туркестанскую епархию; в трагические дни разрушительного Верненского землетрясения для своей паствы он стал воистину добрым пастырем (Ин.10:11), сам отпевал жертв катастрофы, утешал добрым словом и поддерживал материально осиротевших и страждущих.

«Господом утверждаются стопы человека» (Пс.36:23), - слышим мы голос ветхозаветного пророка. Бог, определив кого-либо к высокому пастырскому служению, которое по мысли святителя Иоанна Златоуста, «настолько выше всякого служения, насколько небо превосходнее земли и дух превосходнее плоти», Своим Промыслом приуготовляет человека многими путями, смысл и значение которых с ясностью и очевидностью познаются порой только впоследствии. В жизни святителя Николая мы видим эту таинственную Божественную силу, которая помещает его в различные обстоятельства и условия, знакомит с разными людьми, помогает раскрыться тем талантам, которые будут необходимы для священнослужителя верно преподающего слово истины (2Тим. 2:15). Окончив семинарию, юный Феодосий Могилевский служит псаломщиком и устраивается работать сельским учителем. В этом звании он становится, говоря современным языком, молодежным лидером. «Со своими учениками я ездил на рыбную ловлю и там рассказывал им хорошо запомнившиеся мне еще в детстве рассказы моей бабушки о святых угодниках Божиих… Я стал собирать сельскую молодежь и учить ее петь народные, а затем церковные песни. Заинтересовались. На спевки стали приходить хлопцы, а за ними потянулись и девушки. Всем это очень понравилось. В селе уменьшились драки, молодые парни стали меньше тянуться к выпивке. Бывало, даже, что родители приходили ко мне с жалобами на своих великовозрастных сыновей и просили, чтобы я вразумил их», - вспоминает владыка о своем педагогическом делании.

По зову Господа, звучавшего в сердце Феодосия Могилевского, он начинает искать монашеской жизни. Желание иноческого пострига, это больше чем просто стремление к уединению, скромной тихой жизни и молитве. Один из почитаемых ныне афонских старцев архимандрит Эмилиан (Вафидис) видит более глубокие мотивы, побуждающие человека к принятию монашества: «Сознание мученика, желание пострадать, претерпеть, принести себя в жертву, даже умереть из любви к Богу и тем самым проявить сокровенные устремления своей души к Нему. Поэтому можно сказать, что человек прибегает к монашеству для того, чтобы стать мучеником». «Схима не что иное есть, как обет потерпеть крест и смерть, Господа ради», - учит один из отцов монашества преподобный Феодор Студит.

Желание всего себя посвятить Господу, всецело, без остатка, движет священноисповедником Николаем на протяжении жизненного пути. Местом его монашеских трудов и начала священнического служения становится Нило-Столобенская пустынь Тверской епархии. Этот древний монастырь, созданный в XVI веке на месте подвигов преподобного Нила, находится на омываемом водами живописного озера Селигер острове Столобный. С начала XIX века Нило-Столобенская Пустынь стала одним из крупнейших монастырей России. До революции по числу паломников монастырь занимал одно из первых мест в Российском Православном мире.

В Ниловой пустыни будущий святитель прошел полный монашеский искус, с радостью исполняя различные послушания – на монастырском пароходе, переправляя по озеру Селигер паломников, в поварне, в трапезной, в ризнице. Самым любимым занятием послушника Феодосия было пение и чтение на клиросе. Когда владыка был уже на Алма-Атинской кафедре, по воспоминаниям современников, он нередко приходил петь и читать на клирос Никольского собора, и особенно старался научить церковному пению прихожан, с которыми за время своего служения разучил десятки песнопений, прославляющих Божию Матерь.

В декабре 1904 года исполнилась заветная мечта Феодосия: в канун праздника святителя Николая, архиепископа Мир Ликийских, над ним был совершен монашеский постриг. Будущий Казахстанский иерарх был наречен в честь святителя и чудотворца Николая. На следующий год, в день памяти преподобного Нила Столобенского монах Николай архиепископом Тверским Николаем (Налимовым), известным духовным писателем, был рукоположен в сан иеродиакона, а 9 октября того же года состоялась его хиротония во иеромонаха. Священническую хиротонию совершил епископ Старицкий Александр (Головин), оставшийся в памяти народа как кроткий, сердечный, любвеобильный архипастырь, непрестанно обо всех молившийся и готовый по евангельски душу свою положить за овец своих (Ин. 10:15).

Мудрые и добрые Преосвященные, трудолюбивые и искренние монахи, простые верующие, которые преодолевали тысячи километров, чтобы посетить святую обитель – все они в определенной степени являлись учителями и наставниками священноисповедника Николая, формировали его мировоззрение, укрепляли в решимости служить Богу и людям.

Еще одной важной жизненной школой для иеромонаха Николая стало обучение, а затем и административная деятельность в Академии «У Троицы» - Московской Духовной Академии, располагавшейся в стенах Свято-Троицкой Сергиевой лавры, под молитвенным покровом преподобного Сергия Радонежского. Здесь его руководителем и учителем станет архиепископ Волоколамский Феодор (Поздеевский) – владыка ректор. Преосвященный Феодор, уроженец Костромского края и выпускник Костромской духовной семинарии, является выдающимся богословом, исповедником веры и подвижником благочестия ХХ столетия. Он воспитал целую плеяду образованного епископата Русской Православной Церкви и стал  предводителем русского ученого монашества в трагические годы гонений на Церковь.

Проучившись четыре года, отец Николай успешно закончил Академию и за сочинение на тему «Учение аскетов о страстях» получил степень кандидата богословия. Эта работа станет основой книги «Тайна души человеческой», в которой владыка дает краткое, но весьма четкое изложение святоотеческого учения о страстях и путях борьбы с ними. В завершение своего труда он напишет: «Мы видели в святых отцах-аскетах пионеров духовной христианской жизни, а следовательно, наших незаменимых опытных руководителей, наших путеводителей к христианскому совершенству, оставивших нам многочисленные записи о том пути, которым они шли, и о тех наставлениях и явлениях, с которыми им приходилось встречаться и которые приходилось переживать».

К счастью, в библиотеке Московской Духовной Академии сохранились и чудом нашлись документы, связанные с учебой и деятельностью святителя, среди которых его диплом с оценочной ведомостью. Эти уникальные свидетельства и их фотокопии станут ценными экспонатами церковно-археологического музея Казахстанского Митрополичьего округа в Астане.

После деятельности в Московской Академии для будущего святителя начинается непростая череда ответственных и трудных послушаний в провинциальных духовных школах: с 1912 по 1913 год он инспектор Полтавской духовной семинарии, с 1913 по 1916 год - инспектор Черниговской духовной семинарии, с 1916 по 1917 год - архимандрит-настоятель Княже-Владимирского монастыря в Иркутске и заведующий Иркутской учительской миссионерской школы, с 1917 года - ректор Черниговской духовной семинарии.

Отцу Николаю удавалось во вверенных его попечению студентах воспитывать необходимые качества, успешно бороться с вредными привычками среди молодежи, заинтересовывать семинаристов полезными занятиями. Действовал, несомненно, и личный пример нелицемерного благочестия, и помогал педагогический опыт, приобретенный за годы работы сельским учителем.

Епископское служение будущего исповедника начинается в трагические для Церкви Христовой послереволюционные годы. На Украине на фоне крушения Российского государства происходит цепь тяжелых конфликтов между различными политическими, этническими и социальными группами, жертвами этих событий становились простые, ни в чем неповинные люди. Иерархов пытались втянуть в эти споры, некоторые, не выдерживая притеснений и провокаций, покидали свои кафедры и уезжали с потоками эмигрантов на Запад. Еще одним злом, с которым пришлось сталкиваться верным пастырям и чадам Православия стало движение так называемых «автокефалистов» - сторонников создания на Украине независимой ни от кого церковной организации, а по сути своей раскольников и разрушителей канонического единства Матери-Церкви.

20 октября 1919 года в Чернигове архимандрит Николай был хиротонисан во епископа Стародубского, викария Черниговской епархии. Хиротонию совершали архиепископ Черниговский и Нежинский Пахомий (Кедров), впоследствии исповедник веры, почитаемый на Вятской земле, и епископ Новоград-Северский, викарий Черниговской епархии, Иоанн (Доброславин), претерпевший мученическую смерть от безбожников. «В том, что моя хиротония состоялась в родном мне Чернигове, — говорил впоследствии владыка Николай, — где со мною молились и разделяли мою духовную радость любимые мною и любящие меня черниговцы, я усматриваю особую благость ко мне Отца Небесного и святителя Феодосия Черниговского, незримо от раки святых мощей своих меня благословлявшего во время возложения на мою главу рук двух святителей… Слава Тебе, Господи, что я не оказался в расколе, не убежал вместе с другими за границу, а остался на своей Родине».

Отец святителя к концу своей жизни был рукоположен в священники и удостоен протоиерейского достоинства, он дожил до епископской хиротонии сына. С горечью будет рассказывать владыка о том, как обстоятельства жизни не позволят им общаться и даже на похороны своего родителя не сможет он приехать. Лишенный возможности проводить в путь всея земли родного человека, он  пишет покойному отцу письмо: «Дорогой папаша! Горюю, что не могу приехать на твои похороны и проститься с тобою. Прости меня за это. Прими мою благодарность за все, что ты для меня сделал и позволь мне, по благодати Божией, благословить любящею сыновнею рукою святительским благословением место твоего упокоения». Записку с этими трогательными строками владыка вложил в бутылочку, запечатал и послал в свое родное село, чтобы ее закопали в землю на могиле отца.

Вскоре владыке Николаю пришлось столкнуться с новым врагом Церкви – обновленческим движением, которое было фактически создано и некоторое время активно поддерживалось большевистской властью, с целью разрушения канонической «Тихоновской» Церкви. Начальник 6-го отделения секретного отдела ГПУ Евгений Тучков, один из инициаторов обновленчества в своем отчете писал: «В основу нашей работы по борьбе с духовенством была поставлена задача: "борьба с тихоновским реакционным духовенством" и, конечно, в первую очередь, с высшими иерархами... Для осуществления этой задачи была образована группа, так называемая "Живая церковь"». Святейший Патриарх Тихон, обличая духовное лукавство и ложь обновленческого движения, цитировал слова писателя священника Василия Свенцицкого, который утверждал, что в результате обновленческих реформ «получается жалкая полуистина, тепло-прохладное либеральное христианство, в котором нет ни правды Божией, ни правды человеческой. Представители этого христианства лишены религиозного энтузиазма, среди них нет мучеников, обличителей пороков». А вот мнение самого обновленческого епископа о нравственном разложении раскольников: «Не осталось уже ни одного пьяницы, ни одного пошляка, который не пролез бы в церковное управление и не покрыл бы себя титулом или митрой».

В опасностях между лжебратиями (2 Кор. 11:26) пребывал владыка Николай и на Украине, и по переводе своем в Россию – на Тульскую кафедру.

В 1924 году владыка приехал в Москву, где вместе с группой епископов, в числе которых был его наставник по Московской Духовной Академии архиепископ Феодор (Поздеевский),  подвергся аресту органами ГПУ и был посажен в Бутырскую тюрьму, из которой через две недели был выпущен. Так началось тесное знакомство святителя с карательным аппаратом безбожников и целая вереница репрессий. В Туле, где служил Преосвященный Николай, большинство храмов было передано в руки обновленцев, раскольники ощущали поддержку от светской власти и всячески старались склонить владыку или, по крайней мере, верное ему духовенство на свою сторону. Исходом этой борьбы стал второй арест архипастыря, последовавший 8 мая 1925 года. В этот раз заключение продлилось больше двух лет, после чего началось пятилетнее служение владыки на Орловской кафедре, омраченное массовым закрытием храмов и кампанией по изъятию безбожниками из орловских церквей не только драгоценной утвари (которой после 1921 года почти не оставалось), но и всех колоколов.

В жизни владыки Николая исполнились в полной мере слова святителя Иоанна Златоуста: «Добрый пастырь-епископ во всякое время подвизается не меньше тысячи мучеников». Попытки сохранить остатки духовной жизни на Орловской земле, монашеские постриги, забота о невинно репрессированных священнослужителях и мирянах, помощь малоимущим, самые обычные проявления пастырской жизни вызвали гнев властей. Было сфабриковано дело по обвинению епископа Николая (Могилевского) в руководстве и организации «контрреволюционной церковно-монастырской организации "Ревнители Церкви"». В ходе расследования выяснился факт, смягчающий приговор: в бытность викарным епископом Черниговской епархии во время гражданской войны владыка у себя дома спрятал от белогвардейцев большевистского комиссара. Святитель будет вспоминать свой последний разговор со следователем:
— Я рад, что хоть какую-то пользу принес Вам своим расследованием, что мне удалось доказать правильность Ваших показаний, а это для Вас немало значит — теперь Вам переквалифицируют статью и дадут не больше пяти лет, вместо ожидаемых десяти.
— За что же мне дадут пять лет? — невольно вырвалось у меня.
— За вашу популярность. Таких, как Вы на некоторое время надо изолировать, чтобы люди забыли о Вашем существовании. Вы имеете слишком большой авторитет среди народа и Ваша проповедь имеет большое значение для народа.
«Изолировать» архипастыря, скрыть под спудом, предать забвению имя владыки Николая противникам Церкви не удалось. Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл в одной из своих проповедей объяснил страх палачей перед страдальцами за веру: «Мучители хорошо знали, что это свидетельство может быть воспринято другими. Многие из них помнили слова Тертуллиана, а если не помнили, то опытно чувствовали опасность проливать кровь христианскую, ибо она может быть семенем для рождения новых во Христе спасаемых душ. И потому убийства и мучения происходили втайне. Мученики XX века погибали как мученики за Христа, но им не давали даже этого права. Их томили в одиночестве в замкнутом пространстве, в отлучении от мира, и многие из них, наверно, никогда не думали о том, что их подвиг, даже поименный, станет известен людям. Но замысел мучителей не оправдался, потому что со святыми мучениками был сам Господь».

Святитель с радостью принимал чашу страданий, сбылось его юношеское желание отдать всего себя Христу: «Слава Тебе, Господи! Я, грешник, как умел, так и служил Тебе! — Только и мог я произнести от радости, наполнившей мое сердце. Теперь уже никакой срок не будет страшить меня».

Через четыре месяца после вынесения приговора владыку из Воронежа отправили в Мордовию в город Темников, оттуда в Чувашию в город Алатырь и, наконец, в Саров, где в стенах бывшей монашеской обители, освященной молитвами преподобного Серафима, разместился исправительно-трудовой лагерь.

«Нас почитают умершими, но вот, мы живы; нас наказывают, но мы не умираем; нас огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем» (2 Кор. 6:9,10), - изображает жизнь первых христиан апостол Павел. Эта картина в подробностях повторилась в веке ХХ. В исправительном лагере в Сарове, среди непосильных работ, колючей проволоки, голода и болезней, епископ Николай испытывал духовную радость, воспринимая страдания, как часть монашеского послушания у святого старца Серафима: «И не только я, но и все мои солагерники так же считали, что Господь даровал нам большую духовную радость — быть в послушании у преподобного Серафима в Саровской пустыни».

После пяти лет лагерного заключения владыку ждала небольшая передышка, служение на московских приходах и помощь митрополиту Сергию (Страгородскому), местоблюстителю Патриаршего престола. Все это время частое совершение Литургии совмещалось с окормлением многочисленных духовных чад из Тулы, Орла, Чернигова и работой в библиотеках. Начало Великой Отечественной войны, к тому моменту уже удостоенный сана архиепископа, Преосвященный Николай встретил в храме. Совершив Литургию, к чающим утешения прихожанам он обратился словами благоверного князя Александра Невского: «Не в силе Бог, а в правде!».

Вскоре последовал очередной арест за «возобновление антисоветской деятельности». «Снабжал приезжавших епископов западных областей Украины, Белоруссии и Прибалтийских республик антисоветской клеветнической информацией о положении религии в СССР с целью вызова недовольства среди верующих», - звучало в обвинении. Как «социально-опасный элемент» владыка Николай был сослан в Казахскую ССР сроком на пять лет. Так в 64 года начался его казахстанский период исповедничества и архипастырского служения. В арестантском вагоне, в ветхой одежде, измученный голодом и холодом прибыл владыка на станцию Челкар – небольшое поселение в Актюбинской области, где несколько месяцев жил на подаяние, скрывая от всех свой архиепископский сан. Он, будучи скромным и смиренным человеком, боялся обременить кого-либо из верующих, зная, что в военные годы всем живется весьма трудно. Свой поступок владыка объяснял так: «Если Господь посылает крест, Он же и силы дает, чтобы его нести, Он же его и облегчает. В таких случаях не должна проявляться своя воля, нужно всецело предаваться воле Божией». Любовь и сострадание к людям, и всецелая преданность воле Божией руководили им. О своих страданиях священноисповедник Николай говорил как о необходимом его душе лекарстве: «Жизнь, пресыщенная благами земными, приводит к окаменению сердца, к охлаждению любви к Богу, к ближнему. Человек от излишеств становится жестоким, не понимающим чужого горя, чужой беды».

Со временем о том, кто этот смиренный седовласый старец, или как ласково называли его жители Челкара «дедушка», стало известно всей округе. А произошло это благодаря чудесному случаю – умирающего от болезней и холода владыку спас один из местных жителей, татарин по национальности. Как он сам рассказывал потом святителю: «Бог сказал мне: "Возьми этого старика, его нужно спасти"».

«От скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает» (Рим. 5:3-5), - излагает апостол Павел один из принципов духовной жизни, который осуществился в судьбе святителя Николая. Бог утешил своего верного служителя и вскоре после окончания Великой Отечественной войны, 5 июля 1945 года, он назначается управляющим новообразованной Алма-Атинской и Казахстанской епархией. «Прошлая жизнь, — писал владыка в одном из своих писем этого периода — со многими ее этапами горькими, дала нам лучший урок к терпению и упованию. Теперь, имея опыт этого учителя, можно ... смело, бодрым духом изыти на дело свое. Господь зовет. Дух побуждает. Нива Божия ждет к себе делателя. Надо идти».

Измученному лагерями и ссылками святителю предстояли по-настоящему апостольские труды. Владыка столкнулся с множеством трудностей – это малое количество храмов и их плачевное состояние, острая нехватка священнослужителей, экономически тяжелое послевоенное положение населения Республики, огромные территории и расстояния между городами, бесчисленное количество репрессированных и переселенцев, нуждающихся в поддержке и утешении. Нельзя забывать и о том, что преследование Церкви не прекратилось, затихнув на военное время, оно вновь началось, приобретая изощренные, лукавые формы. Самое простое и необходимое действие, будь то ремонт храма или осуществление колокольного звона, было невозможно без воли государственного чиновника - местного уполномоченного в Совете по делам Русской Православной Церкви при Совмине СССР. Кадровые перестановки, рукоположения, назначения на приходские должности не обходились без бюрократических препонов. Уже через год после смерти Сталина, 7 июля 1954 года, выходит Постановление ЦК КПСС «О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах ее улучшения», в котором отмечается, что Православная Церковь успешно привлекает молодое поколение умелыми проповедями, благотворительностью, обращением к отдельному человеку и религиозной литературой. Это Постановление обязывало Министерство Просвещения, комсомол и профсоюзы усилить антирелигиозную пропаганду. Газеты конца 50-х годов, вновь запестрели фельетонами, направленными против верующих, из восьми духовных семинарий были закрыты пять. Во всех городах России, Сибири, Поволжья были закрыты те церкви, которые открыли в военные годы. В антирелигиозных брошюрах прямо утверждалось, что «религия в СССР доживает последние дни».

Владыка прибыл в Алма-Ату 26 октября 1945 года в день празднования иконы Божией Матери, именуемой Иверская, а уже через год его трудами верующим был возвращен Никольский собор. До этого в Алма-Ате была открыта лишь небольшая Казанская церковь в Малой станице.

О том, какое количество прихожан собиралось на праздники можно судить по воспоминаниям владыки: «Вчера на Крещение ходил освящать воду на реку Алматинку… Более 15 000 было молящихся, и всех надо было благословить, устал сильно, а радостен был безмерно всем этим торжеством».

В лице своего архипастыря верующий народ, исстрадавшийся от безбожных гонений и деятельности раскольников-обновленцев, измученный войной и репрессиями, встретил любящего отца, заботливого пастыря и мудрого учителя, ибо по апостольскому слову, как сам он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь (Евр. 2:18).

Известная исследовательница духовного наследия священноисповедника Николая монахиня Сергия (Королева) в своей книге о святителе, рассказывая о казахстанском периоде его жизни, пишет: «Принимал он всех, не зависимо от возраста, пола и национальности. И к нему шли все, потому что все знали, что владыка всегда даст хороший и дельный совет, при нужде поможет материально, и своим добрым словом, осоленным любовью, утешит обремененных и страждущих. Когда же ему говорили, что он слишком переутомляется, он возражал, что только молитва, проповедь и служение пастве в целом и каждому в отдельности и дают ему силы жить».
Особенное впечатление на верующих производило совершение владыкой Николаем богослужений. Он сохранил особые традиции служения дореволюционного духовенства. «Старые священники горели, - напишет в своих воспоминаниях о дореволюционных священнослужителях митрополит Питирим (Нечаев), - но скрывали этот огонь. Высота и сила внутреннего духовного напряжения, сдерживаемого строгой дисциплиной поведения, проявлялась и в малых отдельных чертах и знаках. Можно было только догадываться о внутреннем состоянии батюшки — по его благоговению, по устремленности его взора, когда он сам совершал службу, или когда, стоя в алтаре, внимал богослужению, которое вел другой священник». По воспоминаниям современников даже многочасовые великопостные богослужения проходили легко и незаметно по времени, зажигаемые молитвенным настроем архипастыря люди не отрывались от молитвы, не покидали храм.

«Человек может жить только тогда, когда войдет в живое общение со своим Богом, - писал в своей книге «Тайна души человеческой» святитель Николай, - Который есть истинная самосущая Жизнь и полнота благ. Вне этого благодатного общения, вне приобщения этой Жизни человек не может жить: отступление от Бога есть смерть. Если Бог есть Свет, говорит преп. Феодор Студит, Жизнь и Истина, то как не вожделенно стремиться к Нему, искать общения с Ним живого и достигнуть его!». Сам восприняв в свое сердце эту благодатную Жизнь, достигнув живого общения со Христом, архипастырь дарил евангельскую радость всем окружающим его людям.

Слава Богу, еще живы те, кто лично общался с великим Казахстанским иерархом, человеком по-настоящему святой жизни. Эти люди рассказывают о чудесах, происходивших по молитвам владыки. Во многих казахстанских семьях из поколения в поколения передаются свидетельства о благодатной помощи и заступлении священноисповедника митрополита Николая. И те, кто сегодня по зову своего сердца приходят склониться перед ракой с его честными мощами в Никольский собор Алма-Аты, получают исполнение своих благих желаний. Действительно, «праведники живут во веки» (Сир. 5:15) и являют свою заботу о призывающих их духовных чадах.

В 70-х годах митрополит Алма-Атинский и Казахстанский Иосиф (Чернов) в одной из своих проповедей произнес такие слова: «Мы, алма-атинцы, живем у подножья Тянь-Шанских гор. И, с одной стороны, мы счастливы тем, что красота этих гор радует глаз человека, но, с другой стороны, горы таят опасность землетрясений и селевых потоков. Но Алма-Ата никогда не будет снесена селем и никогда не будет разрушена землетрясением, потому что у нас есть замечательные молитвенники в лице митрополита Николая и схиархимандрита Севастиана».

Мы имеем сегодня возможность приобщиться к богатому духовному наследию священноисповедника Николая, заключенному в его житии, проповедях, воспоминаниях, письмах. Он, предстоя престолу Божию, продолжает окормлять свою Казахстанскую паству, ходатайствовать обо всех, кто с верой призовет его имя в молитве. Его исповеднический подвиг учит нас тому, что нет такой силы в мире, которая могла бы превозмочь силу Божию, нет такой человеческой злобы, которая могла бы противостоять Божией любви.

По материалам сайта mitropolia.kz

опубликовано 09 сентября 2021
Поделиться ссылкой
Мульткалендарь
Архив
ПнВтСрЧтПтСбВс
123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Актуально
Биография Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла
Просветительские курсы для мирян "Православие" Московского Сретенского монастыря и Сретенской духовной академии.
Фильм "Храм на склонах Алатау"
2 ноября день памяти Преподобного Гаврии́ла (Ургебадзе) Самтаврийского, архимандрита. В Михаило-Архангельский храм г. Кокшетау благотворителями передана икона преподобного Гавриила с частицей мощей; частица от креста установленного на куполе церкви, построенной старцем во дворе своего дома; частица плащаницы святого и миро от мироточивой иконы старца, находящейся в Грузии.
Частица святых мощей преподобного Александра Свирского, всея России чудотворца передана в дар Кокшетауской и Акмолинской епархии епископом Тихвинским и Лодейнопольским Священноархимандритом Свято-Троицкого Александра Свирского мужского монастыря. Икона с частицей мощей пребывает для молитвенного поклонения верующих в кафедральном Михаило-Архангельском соборе Кокшетау.
Святые мощи святителя Луки, исповедника, Архиепископа Симферопольского, переданые в июне 2018 года в дар православным жителям Кокшетау от Симферопольской и Крымской епархии, пребывают для молитвенного поклонения верующих в кафедральном Михаило-Архангельском соборе Кокшетау.